Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Мечты из бисквита". Автор - Auteur Noir.

Фандом: БН
Рейтинг: R
Герои: Анна, Лиза, Мари.
Жанр: фамслэш, мелодрама.
Комментарии автора: no comments
Предупреждение: все события - плод нездорового воображения автора.
Фанфик участвовал в конкурсе на Небограде

Хрупкая девушка с татуировкой-демоном на левом предплечье, не глядя в ноты, играла на рояле, то и дело погружаясь в молоко собственных воспоминаний. Мягкая пелена окутала ее разум, убаюкала, обволокла теплотой и непорочной чистотой, а потом на белом полотне появились капли, молоко стало нежно-розовым, мягким и сладким, как зефир, цвет прибавлялся, внося зловещие цвета холодного заката: пенка пахла кровью, терракотовая гладь теплой жидкости превращалась в горячий шоколад, по которому пробежала волна арабской вязи. Кровь стекала по белым ногам на аккуратные ногти, покрашенные в кричащий розовый. Подул ветер, и кто-то невидимый пробежал в ее сне, оставив за собой красные отпечатки, указывающие в сторону северных сказок. Веки девушки дернулись, и перед ее взором предстала комната, со старым диваном, укрытым дорогим, но грязным бархатным покрывалом, тусклыми шторами и сизым туманом дыма, что вился от сигареты, лежащей в пепельнице, по бокам которой было написано “Barcelona”. Девушка взяла сигарету и поднесла к губам, выпустила через ноздри изящные струйки дыма, вытянула вперед руку и посмотрела, как голубые вены переплетаются с розовыми шрамами и порезами, взгляд задержался на облупленном коричневом лаке. Девушка задумалась и поковыряла пальцем в ухе.
- Странный сон, - она вытянула под роялем худые ноги, и почувствовала, что тонкая змейка сквозняка грозит ей осенней мокрой простудой.
Девушка лениво посмотрела в сторону тюля, который, повинуясь тайным желаниям ветра, принимал двусмысленные очертания.
- Что они делают? - подумала девушка, глядя на волнительные изгибы тонкой занавески.
Девушка провела рукой по клавишам, взяла сигарету, встала и свободной рукой подтянула розовые плавки. Босым ногам стало холодно, тогда она подошла к дивану, не выпуская сигарету из рук, залезла под него и достала сначала одну, потому другую босоножку с золотыми каблуками с ярко-красными ремешками, усыпанными стразами. На фиолетовой подошве красовалась лейбл “Versace”. Такая роскошь не вписывалось в ветхий интерьер этой комнаты, но вполне подходила растрепанной девушке в длинной серой майке. Прошлой весной она была визажистом на каком-то показе и ей удалось стянуть туфли. Впрочем, утешала себя девушка, тогда все модели имели право взять себе что-нибудь из вещей, а у нее была почти модельная внешность, поэтому она скромно ограничила свой выбор дорогими босоножками. Когда обувь была извлечена из-под дивана, девушка перекатилась на спину, и обулась, все так же лежа на полу. Совершив это непосильное действие, она раскинула руки, словно распятая, взгляд сконцентрировался на маленьком паучке, пересекавшем потолок.
Звонкий смех из соседней комнаты вывел ее из состояния транса.
- Так что они там делают? – Девушка снова спросила себя, встала, слегка покачиваясь, и пошла в соседнюю комнату.
В кровати лежали две ее подруги – Мари и Элиза, курили и хихикали, рядом с кроватью стояла бутылка вина.
Девушка, не сказав не слова, подошла и сделала пару глотков.
- Энн, ты такая хмурая, - смеясь, сказала Элиза.
Девушка окатила ее презрительным взглядом.
- Ты хорошо играла, - сказала Мари.
Энн, не выпуская из рук бутылку, посмотрела на Мари.
- Не разговаривай с ней, она психованная, - Элиза повернула к себе Мари и поцеловала ее в губы.
Энн разжала пальцы и бутылка разбилась.
- Ты что, больная? – Элиза отпустила Мари и резко села, выставив грудь,  словно хотела проткнуть нарушительницу покоя своими острыми сосками цвета лосося.
- Бутылка все равно пустая, - Энн равнодушно пожала плечами.
Не прилагая усилий не создавать шума, громко стуча высокими каблуками, Энн прошла на кухню, все так же не выпуская из тонких пальцев сигарету, достала с полки серебряную турку, насыпала две ложки кофе, налила воды, машинально стряхнула пепел и поставила на плиту.
Две девушки в постели, блондинка и брюнетка, чьи волосы переплелись, а пальцы, так хорошо изучили друг друга, что они могли бы безошибочно вылепить себя с закрытыми глазами, хрупкая француженка с большими влажными глазами и ослепительная белозубая итальянка, соблазны Средиземного моря и глубокий бархат ночи над сентябрьской Сеной, породили этим поздним утром в душе у Энн приступ одиночества. Ей захотелось кричать, выть, разбивать бокалы и кружки и, может быть, заставлять других кровоточить своей болью.
В кухне появилась Элиза; шелковый халатик, украшенный замысловатой вышивкой,  обволакивал ее соблазнительное тело, тонкий поясок цвета неба над Рио, обвивал тонкую талию. Она подошла к Энн сзади, и погладила ее татуировку, в ответ Энн пнула ее острым каблуком.
- Что ты куришь? – Элиза бесцеремонно забрала сигарету из руки Энн и докурила ее в одну затяжку.
Затем она достала две чашки и поставила их на стол. Энн достала новую сигарету, закурила  и стряхнула пепел в кофе. Элиза ловко сняла турку с плиты и разлила кофе по чашкам. Затем развалилась в кресле, откинув назад голову и демонстрируя красивую шею. Тотчас в кухне появилась Мари в прозрачном платье, надетом на обнаженное тело. Элиза подвинула ей чашку кофе, и Мари кивнула ей в знак благодарности. Любовницы молча пили кофе и вели – лишь утомленными глазами – свой молчаливый диалог, а Энн смотрела на Мари, на ее бледную кожу, сквозь которую просвечивали голубые венки, на кудрявые волосы, обрамлявшие юное лицо с бесцветными, почти обескровленными губами и глазами с осыпавшейся тушью и размазанными тенями.
- Сегодня они не спали, - подумала Энн и ей захотелось плакать.
Красоту, что могла принадлежать ей, уже употребила – и как безрассудно – Элиза. Ах, почему она всегда ее опережала? Все, что могла достаться Энн, доставалось ей. А она, Энн, могла любить этого ангела с черными кудрями не хуже Элизы. Она могла бы поклоняться этой дивной красоте, боготворить ее, страдать за нее и приносить ей жертвы. Если бы эта хрупкая брюнетка попросила бы ее, она бы сделала для нее все, но брюнетка молча пила кофе, впившись темными глазами в пухлые губы Элизы.
- Ничего в жизни более уродливого я не видела, - отметила про себя Энн, взглянув на улыбку Элизы. Потом она отвернулась и стала смотреть сквозь грязное, пыльное стекло на улицу.
- Я пройдусь, - Элиза встала из-за стола. - Ты пойдешь со мной?
Мари отрицательно покачала головой.
- Даже спасибо за кофе не сказала, - подумала Энн и пожалела, что не плюнула в чашку Элиз. Хотя по части ядовитых слюней Элизе не было равных, сколько усмешек ей пришлось снести от капризной девчонки! Дочка богатых родителей, не знающая, чем заняться выбрала самый лучший способ – снять дешевую квартиру в столице чужой страны и предаваться всем возможным порокам. Впрочем, Энн была не лучше. Она пользовалась тем, что у Элизы можно было остаться на день, ночь, неделю месяц и жить столько, сколько хочешь, если, конечно, тебя не смущают постоянные вечеринки, перерастающие в нечто непристойное. Она просто плыла по теченью, каждый день посещала занятия в колледже, где изучала театральное искусство, иногда она просыпала, иногда просто прогуливала, жизнь была однообразной и бессмысленной, пока на пороге не появилась Мари, которая пришла не к ней, но каждым своим появлением в квартире заставляла разрываться именно ее хрупкое сердце.

Элизы не было. Мари сидела на барном стуле, который притащил невесть откуда Никита, очередной любовник Элизы, и тянула неразбавленный виски. На полу у ее ног примостилась Энн и аккуратно покрывала лаком ее тонкие красивые пальчики. Она погладила изящную щиколотку Мари и подумала, что никогда не встречала такой нежной кожи. Ей даже захотелось облизать красивый большой пальчик, на котором сверкала дешевая стекляшка на прозрачном колечке, и наверняка, Энн бы так и сделала, если бы не лак, который она так старательно нанесла на ровную поверхность ногтя.
Про себя Энн тихо просила Мари встать, уйти, убежать, но Мари сидела, подавшись чарам сладкого гашиша, и темно-красны лак капал с пальчиков, словно кровь, и Энн думала о распятии и о гвоздях, что вбивала ей в голову утренняя боль, и нежность, что родилась в глубине ее сердца и не могла быть исторгнута наружу, причиняла ей не меньшие мучения, чем мигрень. Энн думала о белых цветах и о городе Сантьяго, в котором она ни разу не бывала и даже не знала, где он находится, ей просто запомнилось это мелодичное и звучное название. Но каждая ее новая мысль заканчивалась одним и тем же – образом Мари, чуть размытым и пропитанным запахом кофе, мысль такая приятная и сладкая, как бисквит с орехами, пропитанный кофейным ликером. 
- Ах, Мари, милая Мари, - думала Энн, прижимаясь щекой к ее холодным ногам,- лучше бы ты убежала. А еще лучше, если бы никогда здесь не появлялась.
Энн поцеловала холодные щиколотки и поднялась с пола. Прозрачное платье, пропитанное кровью, кровь, стекающая с пальчиков ног, как красный лак, нож, меланхолично торчащий из горла. Энн еще раз окинула взглядом мертвого ангела, опустившего свою прелестную головку на грудь. Бокал выпал из руки и остатки виски оставили на полу некрасивую лужицу.
Энн пошла в комнату Элизы, отодвинула кровать, достала из тайника жестяную коробку из-под печенья, где та хранила деньги, взяла их и спрятала коробку назад.

Девушка шла по улице, чуть ссутулившись от холодного ветра. Она знала, что сейчас пойдет на вокзал, купит билет и уедет отсюда подальше. На нос ей упала капля дождя. Энн спустилась в метро и села в вагон.
- Прощай Мари, there’s no more dying then, - на языке вертелись строчки из какой-то бредятины, которую Энн разучивала в своем колледже.
- Может быть, может быть, - она положила сумку под голову и закрыла глаза. Она хотела подумать, что если после лошадиной дозы валиума, она выживет, ее причислят к лику святых, а если она умрет, то пусть ее душа воплотится в какой-нибудь экстравагантной дамочке вроде Кортни Лав, но вряд ли высшие силы услышали ее просьбу.

август-сентябрь 2007

Форум "Бедная Настя"